sergrin

Мой внутренний голос уже несколько дней ноет, требуя внести свою лепту в поток воспоминаний на тему августовского путча.


Эта заметка была опубликована в конце августа 1991 в многотиражке ЗиЛа.






Понедельник, 19 августа 1991.
Отец уже благополучно пребывал в США, мама с бабушкой отдыхали в Литве. Я был в Москве сам по себе, отрабатывая летнюю практику на ЗиЛе. Накануне, в воскресенье, почувствовал, что заболеваю, и решил с утра ехать в поликлинику за больничным.

Новости невнятные по ящику плюс Лебединое озеро - но решил больничный все-таки оформить – поехал в поликлинику.

На улице все, как обычно, только на въезде на Автозаводской мост со стороны Варшавки стоял танк. На выезде – два танка.

Взвод, подумал Штирлиц

Я поехал дальше в очень плохом настроении – я уже был в подаче на статус беженца, и четко понимал, что мои планы накрылись большим медным тазом. Получил больничный и поехал на завод. По дороге хлеба купил.

На второй проходной ЗиЛа обнаружилась съемочная группа Московского ТВ – третьего канала, кажется. Группа билась о выходящих с завода рабочих, как рыба об лед, в попытке получить хоть какую-то внятную реакцию пролетариата на происходящее. Пролетариат мычал в камеру нечленораздельно и стремился слинять.
Я посмотрел на все это, подошел поближе, и попытался объяснить коpреспонденту, что ему просто не повезло с местом – мы стояли на второй проходной, которая была основной проходной двух сборочных цехов – кузовного и моторного. В этих цехах, большей частью, работали вьетнамцы и практиканты из профильных ПТУ южных республик. С русским у них у всех было так себе, да и с политическими взглядами тоже.
Коpреспондент все это выслушал, согласился со мной , что надо искать кадровых рабочих, сказал, что на завод его охрана не пускает, и предложил мне высказать свою точку зрения перед камерой. Я высказал – уже не помню, что я там говорил, но в конце предложил провести группу на завод.

Пошли через первую проходную – она была возле КБ и там обычно охрана была поспокойнее.

Я знал, что могу провести одного человека – пропуск открывает турникет один раз, после чего через турникет может пройти любой человек, а владелец пропуска спокойно идет через вахтера, показывая пропуск с фотографией.

Так и сделали. Корреспондента я протолкнул через турникет, а сам, взвалив на плечо здоровую Betacam камеру, поперся в наглую через вахтера. Тот попытался меня задержать, говоря что нужен спец пропуск на оборудование, но я пер нахрапом, крича, что я свою камеру на улице не брошу, и мне надо на работу ... в общем, проскочили.

Отвел я корра (по моему, Сашей звали) в моторный цех, взяли несколько интервью – я его специально к кадровым рабочим подводил, и к своим согрупникам, которые были в смене , и пошли обратно. Через ту же проходную.

Нас там уже ждали – человек пять в серых костюмах. Вахтерша подпрыгивала от возбуждения, показывала пальцем и визжала – «держи шпиена!»

В помещении охраны нас обыскали и изъяли пленку. Со съемочной группой этим вроде и ограничились, но на мне оттянулись – нашли пропуск и студ. билет – и понеслось.

Как ты мог, ты же родину продал, да ты же комсомолец (ни фига я не комсомолец), а это у тебя что – сумка? Несун? Что упер с завода? Обыскали, нашли буханку хлеба (динамита не нашли). Расстроились. Вообще, у охраны настроение было приподнятое. По разговорам было понятно, что народ и партия - как всегда - едины.

Составили протокол – нарушение режима безопасности, заставили подписать, пообещали, что завтра меня уволят с работы и отчислят из института (специфика ВТУЗ-ЗиЛ), а потом сразу в армию, где замполит научит родину любить. В тот момент все это не казалось пустыми угрозами совершенно. Потом отпустили. На прощание Саша дал свой номер телефона, записал мое имя и сказал позвонить, если будет совсем плохо.

Пришел домой, позвонил одногрупникам – сели пить. Вечером позвонила мама, сказала что пытается уехать в Москву, но билетов нет . Я ей посоветовал сидеть в Литве, так как до границы ближе. Мама настороженно поинтересовалась, чем я занимаюсь – я честно признался, что пью водку.

Вторник.
Пили тост «чтоб им всем сдохнуть». Много раз.

Среда.
Не помню. Помню только пресс-конференцию, где Янаева спросили – ну вы-то, приличный человек, как оказались в этой компании?
Ответ убил своей непосредственностью: «Ну, мне естественно, позвонили, и я, естественно, согласился»

Четверг.
Началась всесоюзная раздача слонов.

Пятница.
По третьему каналу шла видеозарисовка последних дней – фоном шла песня Окуджавы, поэтому я не стал переключать.

Места мелькали знакомые, и все ближе к Автозаводской. Потом включился ведущий:
Наш корреспондент Александр Н. в понедельник снимал еще и на ЗиЛе, но был задержан охраной. Пленка была конфискована. А помог корреспонденту попасть на завод студент ВТУЗа Сергей. По имеющейся у нас информации Сергею грозит увольнение с завода и отчисление из института, так что Сергей, пожалуйста, позвони по телефону ......
Конец сюжета.

Телефон сорвался с цепи меньше чем через минуту. Звонили все, кто уже знал про эту историю – то есть большая часть моей институтской группы. «Ты видел?!!!!»

Я позвонил по номеру пару раз, но корреспондента не застал.

Понедельник.
Рано утром – где-то в девять - звонок. Звонит заместитель начальника отдела кадров ЗиЛа по работе со студентами:
-Уважаемый Сергей Михайлович, а мы вас так ищем, так ищем ... А почему Вы не на работе?
- Болею я, у меня и справка есть ...
- А вас не затруднит как можно скорее зайти ко мне в отдел кадров?
-Говорю же, болею!
- Но может быть, все-таки зайдете?
-Хорошо, зайду.

До отдела кадров от моего дома 15 минут пешком.
К 11 утра я туда добрался.
- Вызывали?
-Да-да, пожалуйста, пойдемте со мной – зам подрывается из-за стола и куда-то меня ведет.
Как оказалось, в кабинет начальника отдела кадров ЗиЛа.
Забежал в кабинет, снова выскочил – пожалуйста, Сергей Михайлович, заходите.

Здоровый кабинет, стол для совещаний – дама во главе стола. Встает, выходит мне навстречу, жмет ручку, садимся.

И начинается балет.
Дорогой ты наш, бархатный, саржевый! (c) Мы тут передачку посмотрели всем коллективом! Вы нас неправильно поняли!!! Вас никто ни в чем не обвиняет!!! Да что вы!!! Мы и не собирались вас увольнять!!! И отчислять вас никто не собирался!!! Так что, если вас не затруднит, позвоните, пожалуйста, на телевидение, и скажите им, что у вас все в порядке. Вот пожалуйста, телефон, можете пользоваться.

Оно, конечно, говорю, всякое бывает, но вот ведь проблема – на меня протокол составили, начальник охраны подписал – как бы его найти и ликвидировать (протокол, не начальника), что бы мне потом чего не впаяли?
Сей минут, говорят, сейчас представим протокольчик. И начинают звонить. И искать протокол. И не находят. И звонят начальнику охраны. И тот от всего открещивается.
Так и не нашли. А вроде подотчетный документ – больше этот протокол никто и никогда не видел. Я так думаю, его еще 23 августа сожгли от греха подальше.

В общем, позвонил я этому Александру на телевидение, все рассказал, поблагодарил за поддержку. Кадровики меня чуть не до троллейбуса провожали, приглашали заходить по- дружески, если что.

Через пару дней в заводской многотиражке вышла эта заметка, и аналогичное объявление было сделано по заводскому радио.

Я потом Александру еще раз позвонил, поблагодарил за помощь. Заодно и выяснил, почему они не дали фамилию в эфир.

Они не знали, как правильно произнести «Гринкруг».